Генерал Ксавье Брансон, командующий Командованием Организации Объединенных Наций, Объединенными силами и Вооруженными силами Соединенных Штатов в Корее (USFK), намедни выступил с эссе, ключевым элементом которого была перевернутая карта региона, ориентированная фронтом не на Север, а на Восток, так что Южная Корея стала визуально «нависать» над Россией, КНДР и КНР, а не наоборот. По мнению генерала, «благодаря изменению нашей стандартной ориентации на север и замене ее ориентацией на восток, появляется новый стратегический ландшафт, который раскрывает ранее скрытые географические взаимосвязи».
РК как стратегический центр
Это подчеркивает роль Южной Кореи как «естественного стратегического центра» и делает из нее не уязвимую позицию на передовой вероятного конфликта, а «выгодно расположенные активы, уже находящиеся внутри оборонительного периметра, способные немедленно снизить затраты на борьбу с многочисленными противниками».
На протяжении большей части последних семи десятилетий Вооруженные силы США в Корее рассматривались как передовой форпост против северокорейской атаки до тех пор, пока не прибудет подкрепление из Японии, Гуама или материковой части США.
Теперь же американские войска не ждут подкреплений с больших расстояний, имея возможность немедленно отреагировать в случае кризиса. При этом Брансон прямо указывает на роль, которую РК играет в планах, нацеленных на противостояние не только Китаю, но и России.
Он напомнил, что база Кэмп-Хамфрис в Пхёнтхэке (РК), где расположена штаб-квартира американских войск, находится в 254 км от Пхеньяна, в 985 км от Пекина и в 1770 км от Владивостока.
Еще один треугольник
Затем генерал обращает внимание на «появление стратегического треугольника, соединяющего Корею, Японию и Филиппины. Если рассматривать этих трех партнеров по договору о взаимной обороне как вершины треугольника, а не изолированные двусторонние отношения, становится понятен их коллективный потенциал».
Корея, повторяет генерал, обеспечивает стратегическую глубину и центральное положение в региональной архитектуре, а также дополнительные преимущества в виде снижения затрат в борьбе с вооруженными силами России и Китая. Япония предоставляет передовые технологические возможности и контролирует важнейшие морские точки на тихоокеанских морских путях. Филиппины предлагают южные точки доступа и контроль над жизненно важными морскими путями, соединяющими Тихий и Индийский океаны.
Такая концепция стратегического треугольника, по мнению генерала, предполагает «возможности для более эффективного распределения бремени и скоординированного развития потенциала между партнерами по североатлантическому союзу. Вместо поддержания отдельных двусторонних отношений Соединенные Штаты могли бы извлечь выгоду из развития трехстороннего сотрудничества, которое использует географические преимущества и взаимодополняющие возможности каждого партнера». При этом концепция east-up не предполагает новой структуры альянса, а скорее подчеркивает взаимодополняющие роли партнеров.
Теории Брансона требуют более тесной синхронизации логистики и планирования между вооруженными силами США и их союзников, предполагая больший акцент на совместные операции во всех областях.
Что же до большой дистанции между опорами треугольника, то «планировщики должны понимать, что уже достигнутое стратегическое позиционирование может превратить расстояние из препятствия в преимущество. Когда силы должным образом расположены в театре военных действий, они могут дорого обойтись противнику, сохраняя при этом оборонительные преимущества»
Перевернутая карта и «стратегическая гибкость»
В южнокорейских медиа решение генерала встретили как открытие: «сдвиг переворачивает с ног на голову десятилетия традиционного военного мышления» и оценили в контексте доктрины т.н. «стратегической гибкости», касающейся места американских войск в РК. Если ранее им отводилась только задача борьбы с КНДР, теперь предполагается, что во время чрезвычайных ситуаций в регионе (подразумевается конфликт за Тайвань или проблемы в Южно-китайском море) эти силы могут быть перемещены для решения и иных боевых задач.
Отмечалось, что эссе Брансона последовало за высказываниями начальника военно-морских операций ВМС США адмирала Дэрила Кодла. Общаясь с корейскими журналистами во время поездки, связанной с оценками возможностей южнокорейского судостроения, адмирал выразил «естественное ожидание», что атомные лодки, которые Южная Корея собирается получить благодаря США, присоединятся к усилиям по сдерживанию Китая». «Большая сила налагает большую ответственность», — сказал он. «Я думаю, что Корея будет обязана развернуть эти подводные лодки по всему миру и перейти от статуса регионального флота к статусу глобального».
На пресс-конференции по итогам двусторонних переговоров по вопросам безопасности министр войны США Пит Хегсет также сказал: «Гибкость в отношении региональных чрезвычайных ситуаций — это то, на что мы хотели бы обратить внимание». «Речь идет не о том, чтобы отвлечь внимание от Кореи; речь идет о признании того, что сдерживание, которое мы поддерживаем здесь, распространяется на другие страны для поддержания мира во всем Индо-Тихоокеанском регионе».
По мнению СМИ РК, Брансон усиливает давление на Южную Корею, заставляя ее не только принять стратегическую гибкость, но и пойти дальше, чтобы рассмотреть возможность более активной роли, что создает новые проблемы в области безопасности и дипломатии. Для сравнения, его предшественник генерал-майор Пол ЛаКамера заявлял, что американские силы в Южной Корее сосредоточены на защите РК в рамках Договора о взаимной обороне от 1953 года.
Реакция на карту
Северная Корея осудила развернутую на восток карту как «карту вторжения». В сообщении государственных СМИ КНДР заявила, что карта «наглядно демонстрирует попытку США вторгнуться в Азию».
The Washington Times высказалось по этому поводу откровенно: «Второй за три дня высокопоставленный американский военачальник выдвинул Южную Корею в качестве тарана передового игрока в возглавляемых США усилиях в регионе по сдерживанию Китая. Это изменение в оборонной стратегии может иметь шокирующее значение для Сеула».
В российских СМИ тоже отметили тезис о Корейском полуострове, который является «стратегическим хабом против Китая и России», способным ограничивать действия российского флота в Японском море и китайских сил в Желтом море.
Эксперты РК выступи с разными мнениями. Ян Му Чжин, профессор и бывший президент Университета северокорейских исследований, сказал, что карта «показывает, что США расширяют стратегическую полезность USFK. При взгляде на восток полуостров оказывается в центре оси, проходящей через США, Китай, Россию и Северную Корею, и вписывается в формирующийся треугольник безопасности, соединяющий Филиппины, Японию и Южную Корею».
Генерал-лейтенант в отставке Чон Ин Бом, бывший командующий Специального военного командования, отметил, что стратегическая гибкость не новая идея — она была частью стратегии США на протяжении многих лет; также он не считает, что уделение приоритетного внимания Китаю означает ослабление сдерживания КНДР. «Китай и Северную Корею нельзя отделять друг от друга. Они работают в одной и той же операционной среде».
Кроме того, генерал Чон полагает, что в рамках новой стратегии не станет «магнитом для пуль врага». Концепция усиливает аргументы США против сокращения численности войск. Это помогает объяснить стратегическую ценность Южной Кореи для американской аудитории».
Ким Юль Су, директор по национальной безопасности Корейского института военных исследований, сказал, что концепция соответствует более широким изменениям в оборонных стратегиях США. «Это не просто символический жест — он отражает то, как США сейчас смотрят на Индо-Тихоокеанский регион». И подчеркнул, что «если вы посмотрите на зону действия Северного флота России или северных сил Китая, полуостров является решающим пунктом. Их морские и воздушные передвижения, естественно, ограничены географией».
Представители министерства обороны Южной Кореи проявили осторожность. Высокопоставленный военный чиновник заявил, что Сеулу было бы неуместно комментировать конкретные высказывания официальных лиц США, добавив, что карту следует интерпретировать «так, как ее описывают США, и не более того». Сценарии, предполагающие прямую конфронтацию между Южной Кореей и Китаем или Россией, «нереалистичны» и Сеул не поддерживает интерпретации, подразумевающие смену миссии в масштабах всего региона.
Подведем итог. На фоне усиления конфронтации США с КНР и Россией такие заявления должны быть приняты во внимание, и Южная Корея таки оказывается «магнитом для пуль врага» — в случае конфликта выбивание такой стратегической точки становится более вероятным.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
