Чем обусловлен обострившийся в очередной раз на днях таиландско-камбоджийский конфликт?
Причины и следствия
Тем более удивительным можно назвать то, что историки и международники порой недооценивают одну коллегу англичанки (и, по совместительству, злейшую соперницу), действовавшую, как выясняется, не менее изощренным и дурнопахнущим способом. Знакомьтесь, – Третья Французская Республика! Та самая, что порабощала народы Азии, Африки и Океании, считая их за дикарей, совала свой нос в международных отношениях везде, куда не надо, и обманывала союзников, изображая Антанту. Ну, а место действия – Индокитай. Тот самый, о котором парижские режиссеры снимали претендовавшие на статус высокого и не очень искусства фильмы, и события в котором на закате французского владычества так ярко и не для слабонервного восприятия описал Грэм Грин. Это место, в котором француженка, похоже, нагадила так, что расхлебывать придется еще не одному поколению.
1907 год – так глубоко придется заглянуть в историю тому, кто захочет узнать первопричину нынешних боестолкновений таиландской и камбоджийской армий, ведущихся по всем правилам современной войны. Именно в те месяцы несколькими росчерками пера империя Армана Фальера обеспечила невеселую жизнь двум нациям на 118 лет вперед. Событийно всё получилось довольно просто и типичным для колониального времени образом: сначала граница была произвольно проведена одним способом, затем, столь же произвольно, другим. Земли, которые народ Сиама считал своими, были отписаны Камбодже, в том числе – знаменитое индуистское святилище Преах Вихеар (в тайском языке оно носит название Пхра Вихан).
Времена менялись, и на смену французской империи пришел послевоенный мир Объединенных Наций, но… Устраивавшего оба народа справедливого решения по спорным районам ООН найти не смогла. Да и пыталась ли всерьез на самом деле? Камбоджа считала всё само собой разумеющимся, а народ Таиланда затаил историческую обиду. Несмотря на все последующие международные катаклизмы, которые довелось пережить во второй половине ХХ века многострадальной индокитайской земле, таиландско-камбоджийский территориальный вопрос так и не разрешился и в таком нерешенном состоянии вступил в новое тысячелетие.
Странная война?
Но нет, не подумайте, что они постоянно враждовали или, скажем, не могли общаться друг с другом без посредников, как армяне и азербайджанцы в худшие годы конфликта в Нагорном Карабахе. Это вовсе не выглядело так и не выглядит до сих пор. Любой удивится, но и в дни нынешнего серьезнейшего обострения Бангкок и Пномпень, по крайней мере по состоянию на первую неделю ожесточенных столкновений, не только не объявляли друг другу официально войну, но даже… не прерывали между собой авиасообщение!
Они и раньше-то относительно нормально ладили между собой – состояли в субрегиональном формате сотрудничества стран бассейна Меконга, строили фигуральное здание современной АСЕАН, принимали совместные документы и обменивались туристами. Но проблема территорий оставалась нерешенной. Поэтому для того, чтобы она и на современном этапе серьезно разгоралась с новой силой, каждый раз (а таких случаев было много, что в 2003-м году, что в 2008-м, что в 2011-м, – вплоть до 2025-го) требовалось всего ничего. Один выстрел, одно неосторожно сказанное слово, одна взорвавшаяся противопехотная мина, одна заявка на статус памятника культуры ЮНЕСКО с объявлением его своей собственностью…
В итоге сегодня мы имеем в Юго-Восточной Азии неожиданно «горячий» конфликт, боевые действия в котором ведутся с применением всего современного спектра вооружений, от танков до беспилотников, а еще – превентивные авианалеты на военные объекты, взаимные артиллерийские обстрелы позиций и тысячи, десятки, сотни тысяч беженцев, вынужденных покинуть свои дома. Так что это можно было бы назвать «странной войной», лишь если бы она не велась по всем новейшим лекалам боевых действий. Тут вам и вежливые предупреждения таиландскими военными мирных жителей камбоджийских деревень, и специально-локальный характер операций без полномасштабных международных церемоний объявления войны, и спешные жалобы Камбоджи иностранным дипломатам, и детальные разъяснения Таиланда относительно того, в чём конкретно он усматривает угрозу своей безопасности и куда бьет, и взаимные обвинения в заходе на чужую территорию малых боевых групп… Но главное – уже ясно, что гуманитарной катастрофе в приграничных областях не миновать с обеих сторон. Даже больше – она уже случилась.
Что, если не ЗСЯО
Но хочется сказать и о другом. В современном реалистском мире, где государствам действительно порой приходится прибегать к решению своих проблем военным путем, если другие методы не помогают, многие забыли о роли ядерного нераспространения. Однако сегодня мы можем воочию увидеть, какое значение устоявшиеся в послевоенном мировом порядке режимы нераспространения имеют в геополитически нестабильных регионах. С одной стороны, участников нынешнего конфликта ничего не сдерживает от степени глубины и серьезности действий друг против друга. Но с другой – не хочется даже представлять, на что был бы похож современный политический ландшафт региона и сложность отношений в нём, не прими Юго-Восточная Азия в далеком 1995-м решение о создании безъядерной зоны по Бангкокскому договору.
В остальном же, при всём сочувствии пострадавшим районам, приходится признать, что рано или поздно это должно было произойти, нынешнее развитие событий, увы, закономерно. Как уже справедливо отмечал в своих комментариях глава российского МИДа Сергей Лавров, первопричина таиландско-камбоджийского конфликта не решена. Как следствие, любые договоренности, декларации и даже похвальные самим своим наличием мирные инициативы извне, от союзников, и изнутри, от АСЕАН, не имеют эффекта, а их результат может быть лишь кратковременным, преходящим.
* * *
Очевидно, что по-настоящему действенные решения для построения долгосрочного мира конфликтующие восточноазиатские государства смогут найти лишь сами. Без интернационализации спора, без жалоб на международной арене, без внерегиональных советчиков, преследующих свои интересы, без посредников, стремящихся поймать рыбку в мутной воде.
И, конечно, АСЕАН, будучи центральным инструментом региональной безопасности Юго-Восточной Азии, созданным самими странами этой части мира, имеет аналитические и представительские возможности для того, чтобы возглавить его урегулирование. Так что – пока говорят пушки, что называется, – ваш выход, господа асеановцы. Пришло время показать всем недоброжелателям, что «путь АСЕАН» («the ASEAN Way») – это то, что способно решать проблемы. По крайней мере, для нас из России, со стороны, с учетом анализа исторического опыта, в это все-таки верится, и мы искренне желаем нашим партнерам в ЮВА мира и удачи в этом кропотливом и сложном международном процессе.
Ксения Муратшина, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра изучения Юго-Восточной Азии, Австралии и Океании ИВ РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
