25 сентября председатель Президентского руководящего совета Йемена Рашад аль-Алими призвал «сыновей и дочерей великого народа» к всеобщей мобилизации против хуситов, пообещав амнистию тем, кто решит сложить оружие и перейти на сторону правительства. Но что скрывается за этим призывом в специфических реалиях Йемена?
Племя как фундамент йеменской жизни
Для большинства йеменцев племя — это не просто социальная группа, а основа идентичности, политической лояльности и экономической безопасности. Племенная система берет на себя функции, с которыми государство редко справлялось даже в лучшие времена: урегулирование споров, обеспечение защиты и социальную поддержку. Большинство конфликтов в стране решается не в официальных судах, а через племенные механизмы. Эта структура возникла задолго до появления Йеменской Республики, уходит корнями в доисламскую эпоху и успешно пережила все режимы, пытавшиеся её подчинить или ликвидировать.
Именно в этой системе координат развивались все конфликты последних десятилетий — от первой Саадийской кампании 2004 года до захвата Саны хуситами в 2014-м и последующей интервенции коалиции во главе с Саудовской Аравией. Все игроки — хуситы, правительство, Южный переходный совет, саудовцы, эмиратцы и исламисты из «Аль-Ислах» — неизбежно учитывают племенной фактор. Военная стратегия, политические союзы и распределение экономических ресурсов здесь всегда опосредованы племенными сетями.
Чтобы понять текущую ситуацию в Йемене, необходимо осознать, как хуситам удалось привлечь на свою сторону племена северного нагорья, как устроена племенная политика в Хадрамауте и Шабве и, наконец, как контроль над нефтяными месторождениями связан с влиянием конкретных племенных союзов.
Племя как политическая технология
Возвышение хуситов — это не только результат идеологического рвения, но и мастерское использование племенного фактора. Захватив Сану в 2014 году, движение опиралось на прагматичный союз с бывшим президентом Али Абдаллой Салехом. За три десятилетия правления он выстроил сложную сеть племенного патронажа по всему северному нагорью, и хуситы унаследовали этот «актив».
В их руки попали досье спецслужб Салеха: десятилетия компромата на шейхов, данные об их долгах, междоусобицах и карьерах их сыновей в госаппарате. Вместе с архивами хуситы получили контроль над офицерами, которые годами управляли этими сетями.
Хуситы не стали разрушать племенную систему — они ее переформатировали. Над традиционными шейхами были поставлены «мушрифы» (надзиратели), а лояльные лидеры получили доступ к доходам от контрабанды, импорта топлива и торговли катом. В этой системе отношения строились на сугубо прагматичной, транзакционной основе.
Однако племенные союзы изменчивы. Израильские удары по портам, санкции США и переход военной экономики на бартер подорвали финансы хуситов. Теперь им все сложнее поддерживать выплаты, обеспечивавшие лояльность племен.
Еще тревожнее для движения растет недовольство вмешательством хуситов во внутренние дела племен. Их доктрина «виляйя» (исключительное право потомков Пророка на власть) входит в прямое противоречие с «урф» — племенным кодексом, который веками регулировал всё: от разрешения споров до коллективной обороны. Показательный случай произошел в начале года в аль-Джауфе: когда хуситы задержали женщину, утверждавшую, что она дочь Саддама Хусейна и искавшую племенной защиты, и шейха, пытавшегося выступить посредником, племена ответили «матарихом». Это объединило даже политических оппонентов — не из любви к правительству, а ради защиты племенной автономии.
Племенные ресурсы
Нигде племенные расчеты не имеют столь критического значения, как в борьбе за природные богатства Йемена. Основные запасы нефти и газа сосредоточены в восточных и центральных провинциях — Хадрамауте, Шабве, Марибе и аль-Джауфе. Поскольку эти месторождения находятся на племенных землях, именно племена контролируют доступ к ним. Они охраняют трубопроводы, защищают (или блокируют) нефтяные объекты и диктуют условия добычи любой власти, претендующей на суверенитет.
Хадрамаут, занимающий 36% территории страны, добывает около 80% йеменской нефти. Альянс племен Хадрамаута, созданный в 2013 году при поддержке Саудовской Аравии, позиционирует себя как единственный гарант ресурсов провинции. Его военное крыло — Силы защиты Хадрамаута — базируется в районе Хадаба, в самом сердце нефтяных месторождений.
В конце 2025 года Южный переходный совет (ЮПС) начал наступление на Хадрамаут, целью которого стал контроль над нефтяной инфраструктурой: месторождениями аль-Масилы, трубопроводами и экспортными терминалами. Официально ЮПС объяснял свои действия «обеспечением безопасности» объектов, однако местные племена восприняли это как попытку захвата ресурсов.
В Шабве, второй по значимости нефтяной провинции страны, Альянс племен занял еще более жесткую позицию. В июле 2026 года представители Альянса заявили, что заблокируют экспорт нефти до выполнения трех условий: отчисления 50% доходов в бюджет провинции, строительства местного нефтеперерабатывающего завода и предоставления приоритета при трудоустройстве членам местных племен.
Сегодня центральное правительство Йемена лишено монополии на управление ресурсами. Оно вынуждено вести сложные переговоры с племенными элитами, которые обладают реальной властью останавливать добычу по своему усмотрению. Любая попытка экспорта нефти требует предварительного согласия племен, контролирующих территорию.
Мобилизация как двусторонний процесс
В этих условиях прозвучал призыв президента аль-Алими к мобилизации. Однако племенная лояльность — величина переменная. В 2014 году в Марибе племенные ополчения (матарихи) остановили наступление хуситов, но сделали это лишь тогда, когда осознали, что идеология хуситов угрожает их выживанию. Как отметил вождь племени Абдельвахид аль-Кибиль Нимран, «племена не могут противостоять хуситам без государственной поддержки». Таким образом, мобилизация — это не приказ сверху, а результат совпадения интересов.
Ситуация осложняется тем, что правительство — лишь один из игроков. Юг и восток Йемена превратились в мозаику конкурирующих альянсов, поддерживаемых внешними силами. ОАЭ делают ставку на ЮПС и «Элитные силы Хадрамаута», тогда как Саудовская Аравия спонсирует противостоящие им формирования, такие как Альянс племен Хадрамаута. Когда в конце 2025 года ЮПС начал наступление на Сейюн, племена, ориентированные на Эр-Рияд, предпочли остаться в стороне, позволив силам, поддерживаемым ОАЭ, укрепить свои позиции.
Что дальше?
Призыв аль-Алими может иметь успех, так как экономический кризис и атаки хуситов на традиционные племенные нормы (урф) подрывают их авторитет. Правительственная амнистия для перебежчиков из рядов хуситов призвана углубить этот раскол. Однако важно понимать: призыв из Эр-Рияда не равнозначен призыву к оружию в Марибе или Хадрамауте. Племена мобилизуются исключительно тогда, когда на карту поставлены их собственные интересы. Правительство может создавать условия, вооружать и финансировать ополченцев, но оно не может ими командовать.
Итог: «Народная мобилизация» в Йемене — это всегда переговоры «снизу вверх», где шейхи взвешивают риски, а рядовые бойцы следуют племенному долгу. Любому наблюдателю, стремящемуся понять динамику конфликта, необходимо учитывать этот фундаментальный фактор племенного устройства.
Ванесса Севидова, эксперт по Ближнему Востоку, специалист в сфере общественной дипломатии.
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
