Эскалация конфликта между Саудовской Аравией и хуситами знаменует собой крах старой системы региональной безопасности, где традиционные гарантии США теряют силу, а реальное влияние переходит к игрокам, способным адаптироваться к новым правилам «серой зоны» и неформальной дипломатии.
Source: NewEasternOutlook
- Коллапс «серой зоны»: как умер неписаный мир
Самый ироничный аспект нынешней эскалации заключается в том, что она проистекает не из краха мирного соглашения, а из смерти договорённости, которая никогда формально не существовала.
Перемирие, заключённое при посредничестве ООН в апреле 2022 года, технически истекло шесть месяцев спустя, однако относительное спокойствие сохранялось годами – не потому, что были урегулированы какие-либо фундаментальные разногласия, а потому, что Саудовская Аравия и хуситы выработали неформальный набор правил ведения боевых действий. Эта неписаная договорённость действовала через устные обязательства, а не через подписанные документы, создавая серую зону, которая оказалась на удивление эффективной.
Механика была простой: хуситы продолжали атаковать связанные с Израилем суда в Красном море, но прекратили удары по саудовской территории; Эр-Рияд резко сократил свои авиаудары. Как отметили исследователи из Центра Саны, такое управление конфликтом без урегулирования фундаментальных разногласий в вопросах безопасности, а также политических и экономических споров, создало именно те уязвимости, которые сейчас перерастают в полномасштабную войну.
- Трубопровод и пролив: двухфронтовой географический кошмар Саудовской Аравии
Основное освещение рассматривает атаку на саудовский трубопровод «Восток–Запад» как изолированный инцидент. Но в сочетании со стремительным наступлением военных сил хуситов вдоль побережья Красного моря в Йемене вырисовывается гораздо более тревожная картина.
Трубопровод «Восток–Запад» – протяжённостью около 1200 км с пропускной способностью почти 5 миллионов баррелей в сутки – существует именно для того, чтобы обойти Ормузский пролив. Поскольку война между США и Ираном фактически закрыла Ормуз, этот трубопровод стал экспортной спасательной артерией Саудовской Аравии. Теперь он был вынужденно остановлен после множественных ударов беспилотников в районах Эр-Рияда и Медины.
Одновременно силы хуситов захватили Моху, продвинулись к Дубабу и заняли позиции на острове Перим, который находится в самой узкой точке Баб-эль-Мандебского пролива. Группировка теперь угрожает судоходству как с йеменского материка, так и со стратегических островов.
Саудовская Аравия сталкивается не с двумя отдельными угрозами, а с клещами: Иран сжимает со стороны Ормуза, а союзники Ирана сжимают со стороны Баб-эль-Мандеба. Оба альтернативных маршрута скомпрометированы.
- Операционное руководство Ирана
Большинство публикаций останавливается на ярлыке «поддерживаемые Ираном хуситы», но что это означает на практике?
Согласно агентству Рейтер, использовавшему информацию из различных региональных источников, на прошлой неделе Тегеран дал хуситам указание эскалировать атаки на Саудовскую Аравию, обещав дополнительное финансирование, оружие и старших офицеров. Несколько высокопоставленных командиров Революционной гвардии отправились в Йемен для руководства и командования операциями. Йеменские военные источники, ссылаясь на перехваченные сообщения и захваченных бойцов хуситов, полагают, что кампанию возглавляет Абдул Реза Шахлай, высокопоставленный командир сил «Кудс».
Таким образом, Иран демонстрирует способность перемещать личный состав и оружие в Йемен, несмотря на воздушную и морскую блокаду, и напрямую организовывать кампанию, которая меняет региональный баланс сил.
- Невмешательство Вашингтона и стратегическая изоляция Саудовской Аравии
Пожалуй, самая показательная деталь на этой неделе пришла из Вашингтона. Согласно Axios, наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман дважды за короткое время звонил президенту Трампу, официально запрашивая американские авиаудары по хуситам. Трамп отказал.
Вашингтон согласился предоставить разведданные и данные для наведения, дополняя примерно 200 американских военнослужащих, уже находящихся в королевстве, но исключил прямое кинетическое участие. Командующий CENTCOM адмирал Брэд Купер был направлен в Эр-Рияд для консультаций, но послание было ясным: Америка не будет вести эту войну за Саудовскую Аравию.
Этот отказ несёт глубокие последствия. Когда Саудовская Аравия начала свою войну в Йемене в 2015 году, американская логистическая и разведывательная поддержка была основой её военной кампании. Теперь, в момент максимальной опасности, Вашингтон решил остаться в стороне — решение, обусловленное не только изоляционизмом Трампа, но и стратегической логикой более широкой войны между США и Ираном, которая требует сосредоточения на Ормузе и прямых операциях против Тегерана.
Министр обороны Саудовской Аравии Халид бин Салман предупредил на этой неделе, что совместный оборонный пакт между Пакистаном, Саудовской Аравией и Турцией будет непременно активирован, если война распространится на саудовскую территорию. Но начальник штаба армии Пакистана Асим Мунир предпочёл поговорить с министром иностранных дел Ирана, а не готовиться к интервенции. Расчёт Исламабада ясен: между Саудовской Аравией и Ираном Пакистан предпочитает роль посредника, а не воюющей стороны.
Если Саудовская Аравия решит эскалировать свой ответ, ей, возможно, придётся делать это в одиночку против противника, которого она не смогла победить в 2015 году с американской поддержкой, теперь действуя в гораздо менее благоприятной стратегической среде.
- Незамеченный третий путь: тихая дипломатия Китая и «новый порядок в Красном море»
За пределами саудовско-хуситского военного противостояния динамика, получившая мало внимания западных СМИ, тихо меняет баланс сил в Красном море. Китай установил прямые каналы связи с хуситами для обеспечения безопасного прохода своих нефтяных танкеров.
Согласно расследованию Reuters в июле 2026 года, Пекин действовал стремительно после того, как хуситы объявили блокаду саудовских портов, став одной из первых стран, напрямую связавшихся с хуситами. Китайские официальные лица согласовывали суда по отдельности с хуситами, чтобы гарантировать, что саудовская нефть, загруженная в Янбу, сможет пройти через Баб-эль-Мандебский пролив на пути в Китай.
Стратегические последствия этой договорённости в значительной степени остались незамеченными. Это означает, что даже когда Саудовская Аравия и хуситы обмениваются огневыми ударами, вторая по величине экономика мира всё ещё может поддерживать свою цепочку поставок энергоносителей через трещины конфликта. Хуситы предупредили международные судоходные компании по электронной почте, что суда, ведущие дела с саудовскими портами, могут быть атакованы, но китайские суда получили исключение.
Это обнажает неудобную реальность для Эр-Рияда: Саудовская Аравия зависит от США в вопросах безопасности, но всё больше полагается на дипломатическую страховку Китая с хуситами для своего экспорта нефти. Поскольку Трамп отказался от прямого военного вмешательства, Пекин использовал иной метод, чтобы держать коридор Красного моря открытым для своей экономики, — метод, который не требует военных издержек от Саудовской Аравии, но и не предлагает гарантий безопасности. Для королевства это означает, что его экспортная спасательная артерия определяется внешней договорённостью, которую оно не может контролировать — или, возможно, полностью понимать.
Президент Ирана Пезешкиан заявил на саммите БРИКС, что Иран не воюет с Саудовской Аравией, и что «у хуситов свои проблемы», — что дополнительно подтверждает сигнал о том, что Тегеран сохраняет стратегическую автономию для своего прокси, извлекая косвенную выгоду из прямого взаимодействия Пекина с хуситами.
Когда авианосцы Вашингтона и саудовские военные самолёты не могут гарантировать проход через Баб-эль-Мандеб, что на самом деле проводит нефтяные танкеры через зону войны, так это, возможно, электронное письмо из Пекина. Это, пожалуй, самый ироничный сдвиг власти в этом конфликте.
***
Все эти пять нитей указывают на вывод: эскалация между Саудовской Аравией и хуситами связана с крахом неформальных архитектур, которые сдерживали противоречия региона.
«Серая зона» исчезла, потому что она никогда не была институционализирована. Трубопровод оказался уязвимым, потому что был спроектирован для решения одной проблемы, создавая другую. Командная роль Ирана показала, что прокси-война эволюционировала во что-то более прямое и более опасное. Тегеран теперь обладает способностью сжимать мировую экономику с двух направлений одновременно.
Отказ Вашингтона обнажил пределы гарантии безопасности, которая всегда была транзакционной. А тихая дипломатия Китая продемонстрировала, что новая держава тихо пишет правила навигации в Красном море, не сделав ни единого выстрела.
Возникает портрет региона, в котором каждый традиционный столп стабильности был либо подорван, либо перепрофилирован. Соединённые Штаты остаются в военном плане доминирующими, но политически незаинтересованными. Саудовская Аравия сохраняет своё нефтяное богатство, но потеряла иллюзию стратегической автономии. Иран достиг наибольшего рычага за десятилетия, но остаётся экономически задушенным. Китай приобрёл влияние, не принимая на себя ответственность. А хуситы — негосударственный субъект, который большинство правительств до сих пор отказывается признавать, — стали де-факто привратниками одного из самых важных торговых коридоров мира.
Заголовок гласит, что Саудовская Аравия и хуситы находятся в состоянии войны. Однако возможно, важнее отметить, что старые правила Ближнего Востока больше никем не соблюдаются. Хрупкий баланс рухнул не потому, что кто-то нарушил соглашение, а потому, что не осталось никого, кто мог бы его поддерживать. Трубопровод вышел из строя не потому, что был плохо защищён, а потому, что стратегическая логика, которая его построила, была перекрыта событиями. И Красное море остаётся открытым не благодаря какой-либо гарантии безопасности, а потому, что горстка китайских чиновников отправила нужные письма нужным командирам хуситов.
Следующая фаза этого конфликта будет решена тем, кто первым осознает, что «незамеченные фронты» — а именно неписаные перемирия, незащищённые трубопроводы, неотвеченные звонки и непубличные письма — на самом деле являются теми, что имеют наибольшее значение.
Ванесса Севидова, эксперт по Ближнему Востоку, работает в сфере публичной дипломатии
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
