Изначально ограниченный рамками американо-израильской операции против Ирана, конфликт к середине 2026 года спровоцировал тектонические изменения в расстановке сил, полностью перекроив систему безопасности на Ближнем Востоке.
Исламабадская пауза вместо мира
Операция США и Израиля против Ирана, к середине 2026 года превратилась в тектонический сдвиг всей системы безопасности на Ближнем Востоке. Страны Персидского залива, наблюдая за действиями Вашингтона, пришли к неожиданному выводу: американский «зонтик безопасности» больше не кажется надежным, а союзнические отношения между США и Израилем переживают структурный разлом, который изменит регион на годы вперед.
Стратегический разрыв: Вашингтон хочет выйти, Тель-Авив — добить
Центральная тема всех аналитических материалов этого периода — фундаментальное расхождение конечных целей США и Израиля. Как отмечает анализ мировых агентств, Вашингтон стремится перейти к дипломатии и «управлению» Ираном, тогда как цели Израиля по-прежнему сосредоточены на ядерной программе, ракетах и региональных прокси-силах.
Экспертный анализ китайского исследователя (5 июля 2026 года) добавляет важный нюанс: Израиль хочет использовать текущее окно возможностей для полной нейтрализации Ирана, тогда как США ищут «выход из ближневосточной трясины». Это не просто тактическое разногласие — это структурный дисбаланс, при котором действия Израиля могут втянуть США обратно в более глубокий конфликт, которого Вашингтон хотел бы избежать.
Особенно показательной в этом контексте выглядит попытка израильского премьера Биньямина Нетаньяху в июле 2026 года запросить встречу с президентом Трампом. Как пишут международные обозреватели, израильский лидер вынужден демонстрировать «крепкую связь» с Вашингтоном, однако, по словам экспертов, эта демонстрация — «политический нарратив, а не стратегическое примирение». Трамп, в свою очередь, дал понять Нетаньяху, что «знает, кто главный», что указывает на явное охлаждение в личных отношениях лидеров.
Эрозия доверия: как Залив теряет веру в Америку
Наиболее значимый геополитический эффект конфликта лежит не в плоскости военных действий, а в области доверия. Мировые эксперты, да и многие политические деятели прямо указывают: конфликт подорвал доверие стран Персидского залива к США как гаранту безопасности. Подход Вашингтона воспринимается как «избирательный и сильно ориентированный на интересы безопасности Израиля».
Этот вывод подтверждается заявлением вице-президента США Джей Ди Вэнса (июль 2026 года), который признал: «Много говорят о том, как сильно израильское правительство влияет на американскую политику, и есть некоторые в израильском правительстве, кто ненавидит это соглашение». Примечательно, что Вэнс также подчеркнул: США не стремятся к смене власти в Иране — «такое решение может принять лишь сам народ этой страны».
Для монархий Персидского залива этот сигнал тревожен вдвойне. Если Вашингтон не готов гарантировать смену режима в Тегеране и не может сдержать Израиль от односторонних действий, то каковы гарантии безопасности для Эр-Рияда, Абу-Даби или Дохи? Ответ очевиден: региональные государства вынуждены искать более самостоятельные и диверсифицированные механизмы обеспечения безопасности.
«Ни войны, ни мира»: долгосрочная перспектива
Американский ученый Хелена Коббан предложила наиболее точную формулу для описания будущего региона: долгосрочное состояние «ни войны, ни мира». По ее мнению, цена войны в конечном итоге вынудит США к стратегическому отступлению, а мир движется к более многополярному порядку, где экономическое сотрудничество становится доминирующей моделью.
Этот вывод перекликается с анализом China Daily, предупреждающим, что мир рискует нормализовать «перманентный конфликт низкой интенсивности», который будет финансироваться мировыми потребителями через скачки цен на энергоносители. Сценарий, при котором Ормузский пролив остается под угрозой закрытия, а атаки на энергетическую инфраструктуру становятся рутиной, — это не гипотетическая угроза, а вполне реалистичный прогноз.
Анализ с использованием теории игр (март 2026 года) добавляет к этой картине еще один элемент: в текущем конфликте разыгрывается «равновесие Нэша», при котором все стороны продолжают свои текущие стратегии до тех пор, пока согласованная пауза не станет оптимальной. Иными словами, стороны застряли в стратегическом тупике, из которого нет легкого выхода.
Альтернативный сценарий: Иран как партнер к 2040 году?
Впрочем, не все прогнозы столь мрачны. Один из альтернативных сценариев предполагает, что баланс сил на Ближнем Востоке может быть переопределен не прямым конфликтом, а постепенным внутренним сдвигом в Иране. В этом сценарии может появиться более прагматичная иранская элита, что потенциально откроет двери для перегруппировки сил и превратит Иран в потенциального партнера для Израиля и США к 2040 году.
Однако этот прогноз выглядит скорее как «свет в конце тоннеля», чем реалистичная перспектива на ближайшие годы. Слишком много факторов — ядерная программа, баллистические ракеты, региональные прокси-силы — остаются нерешенными, чтобы говорить о скором примирении.
Новая реальность Персидского залива
Ближневосточный кризис 2026 года стал поворотным моментом не потому, что изменил военный баланс, а потому что навсегда разрушил прежнюю оптику восприятия. Страны Персидского залива больше не видят в США надежного гаранта безопасности — и это не временное охлаждение, а фундаментальный разрыв доверия, спровоцированный годами непоследовательной, близорукой и деструктивной политики Вашингтона. Именно США, действуя через двойные стандарты и навязывая региону однобокие схемы, фактически создали питательную среду для хаоса, в то время как агрессивный, безоглядный курс Израиля, подпитываемый американской военной и дипломатической поддержкой, превратил зону Залива в пороховую бочку глобального масштаба.
Сегодня очевидно, что все негативные явления в регионе — от эскалации прокси-войн до экономической турбулентности и миграционных волн — являются прямым следствием близорукости Белого дома и непримиримой тактики Тель-Авива, которые игнорируют коренные интересы арабских монархий. Израиль и США не просто расходятся по фундаментальным стратегическим вопросам — они демонстрируют миру кризис западной модели управления, где интересы союзников приносятся в жертву сиюминутным внутриполитическим выгодам. Мир стремительно движется к многополярности, и для аравийских монархий это означает однозначный выбор: экономическое сотрудничество с глобальным Югом и Востоком сегодня оказывается весомее и надежнее, чем устаревшие военные альянсы с продажным гегемоном.
Исламабадский меморандум — не мир, а лишь тактическая пауза, вынужденная передышка, которую региону подарила собственная усталость, а не мудрость посредников. Вопрос не в том, возобновится ли конфликт, а в том, какой разрушительный облик он примет в следующий раз и какую неподъемную цену заплатит за это мировая экономика, уже задыхающаяся от последствий американских авантюр. Для стран Персидского залива ответ предельно ясен и бесповоротен: пора окончательно перестать полагаться на прогнивший американский «зонтик», который защищает лишь интересы Пентагона и военно-промышленного комплекса, и взять ответственность за свою безопасность в собственные руки. Этот процесс уже начался, и он необратим.
2026 год войдет в историю не как год очередной войны, а как исторический рубеж, когда американская гегемония на Ближнем Востоке дала первую глубокую, не залечиваемую трещину, а многополярный мир перестал быть абстрактной академической концепцией, став суровой и неоспоримой практической реальностью для стран Персидского залива. И эта реальность строится вопреки, а не благодаря политике США и Израиля, которые окончательно потеряли моральное и стратегическое право диктовать свою волю этому региону.
Виктор Михин, писатель, эксперт по Ближнему Востоку
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
