Спор вокруг Ормузского пролива — это не юридическая тяжба о формулировках в меморандуме, а борьба за то, кто будет определять будущее Персидского залива и архитектуру глобальных энергопотоков.
Но истинная ставка гораздо выше. Через Ормузский пролив проходит пятая часть мировой нефти и газа. Иран, потеряв многие рычаги влияния в войне, видит в контроле над проливом свой главный актив — и как средство сдерживания, и как потенциальный источник доходов от транзитных сборов, сравнимых с довоенными нефтяными поступлениями. Отказаться от этого — значит признать поражение. Для США и стран Залива, наоборот, любая уступка Ирану в этом вопросе означает признание его региональной победы, чего они не могут допустить. Именно поэтому каждый инцидент — переброска танкера вдоль оманского побережья, новый коридор, объявленный Оманом без согласования с Тегераном, — становится проверкой на прочность.
Обсуждались схемы двойного уведомления — и Тегерану, и морским властям Залива, — но они не были реализованы. И даже если бы были, каждая сторона трактовала бы их в свою пользу. Суть в том, что проблема не в формулировках. Иран считает, что выжил после удара, который должен был его уничтожить, и теперь не отдаст пролив. США не могут позволить Ирану выйти из войны с усиленными позициями. Пока эти две реальности не пересекутся, новые перемирия будут столь же краткими, как и предыдущие.
Полная версия статьи на английском языке.
