Война Израиля против Ирана и его союзников обнажила пропасть между военными операциями и стратегическими целями, продемонстрировав, что даже подавляющая военная мощь не гарантирует успеха в условиях растущей многополярности и дипломатической устойчивости Тегерана.
Израильская внешняя политика держится на трёх столпах: военное превосходство, недопущение появления сильных региональных игроков и сдерживание враждебных прокси-групп. Однако война с Ираном показала уязвимость этой стратегии. Парадокс в том, что единственной страной, которая вышла из конфликта ослабленной, оказался сам Израиль. Иран, находящийся под санкциями десятилетиями, не только выдержал удары, но и укрепил свои позиции. Вместо изоляции Тегеран стал центром дипломатии — именно с ним США напрямую вели переговоры. Более того, Израиль столкнулся с требованием Тегерана включить «Хезболлу» в перемирие.
Одним из самых значимых стратегических достижений Ирана стало создание трещин в американо-израильском союзе. Трамп публично заявлял, что Израиль был бы уничтожен без США, а Нетаньяху настаивал на собственных целях в Ливане, подчёркивая что подписание меморандума — решение Вашингтона, а не Тель-Авива. Те, кто стремился расколоть Иран, столкнулись с расколом в собственном лагере.
Международная изоляция Израиля стала ещё одним признаком перемен. Ни страны Персидского залива, ни Европа не поддержали его агрессию. Общественное мнение во всём мире критикует непропорциональное применение силы. Ближний Восток движется к новой архитектуре безопасности, где баланс сил будет определяться не только военными возможностями, но и дипломатией, альянсами и экономической интеграцией.
Тактические победы не гарантируют стратегического успеха. Иран избрал тактику медленного истощения противника, вынудив США сесть за стол переговоров с униженным видом. Итог конфликта будет определяться не тем, кто нанёс последний удар, а тем, кто сможет задавать региональную политическую повестку после его завершения.
Полная версия статьи на английском языке.
