Конфронтация между Ираном, Израилем и Соединенными Штатами может стать стратегическим поворотным моментом в ближневосточной геополитике. По мере того как Тегеран переходит от доктрины выживания к доктрине регионального влияния, баланс сил, который формировал регион на протяжении десятилетий, коренным образом меняется.
На этом фоне Вашингтон и Тель-Авив застряли в реактивном режиме. Трамп жестикулирует без стратегии, требует от Нетаньяху прекратить бомбардировки Бейрута. Израиль оказался в классической дилемме эскалации: ударишь — рискуешь разжечь конфликт, не ударишь — потеряешь сдерживание. Армия устала, моральный дух низок, а международная поддержка Израиля упала до исторического минимума.
Карта региона перекраивается. США получили реальный урон в доверии. Монархии персидского залива больше не маршируют в ногу: ОАЭ сближаются с Израилем, Саудовская Аравия, Катар и Оман ищут свои пути, Кувейт углубляет экономические связи с Ираном, чтобы снизить риски. Пакистан через союз с Саудовской Аравией и региональные договорённости с Турцией и Египтом втягивает в ближневосточные расклады Китай и Россию. Новый Ближний Восток — не просто не однополярный, а фрагментированный и многополярный, без устойчивого равновесия.
Красное море и Баб-эль-Мандебский пролив стали центральными рычагами силы. Хуситы — уже не второстепенный игрок. Иран проецирует влияние далеко за пределы Леванта, связывая морскую безопасность, нефтяные потоки и американскую репутацию в одну игру с высокими ставками.
Иран на подъёме благодаря стратегическому расчёту и контролю над Ормузом. А Трамп с Нетаньяху публично спорят, кто главный в их коалиции. Если дипломатия и провалится, то во многом потому, что Израиль сделал для Вашингтона политически слишком затратным видеть в Иране кого-то, кроме вечного врага.
Полная версия статьи на английском языке.
