Назначение Моджтабы Хаменеи новым верховным лидером Ирана — это не просто смена руководства в условиях острого кризиса.
В то время как небо над Ближним Востоком бороздят ракеты, а нефтяные рынки лихорадит от страха перед ценой в 200 долларов за баррель, Иран совершил акт исторической важности. Ассамблея экспертов, не дожидаясь окончания боевых действий, назвала имя нового «рахбара» — верховного лидера. Им стал Сейед Моджтаба Хаменеи, 56-летний сын недавно убитого аятоллы Али Хаменеи.
Это решение — одновременно и акт отчаяния, и демонстрация несгибаемости режима. С одной стороны, страна, подвергающаяся беспрецедентным авиаударам США и Израиля, потерявшая не только лидера, но и членов его семьи, демонстрирует преемственность курса. С другой — Тегеран фактически перечеркивает один из главных лозунгов Исламской революции, свергнувшей монархию Пехлеви ради установления республики, не передающей власть по наследству.
Долгое время Моджтаба Хаменеи оставался фигурой, известной лишь узкому кругу инсайдеров. Родившийся в 1969 году в Мешхеде, он с юных лет впитал идеологию шиитского духовенства, обучаясь в семинариях Кума.
Однако его реальная карьера всегда протекала в тени отца. Он был не просто сыном, а ключевым координатором в канцелярии верховного лидера, связующим звеном между аятоллой и могущественным Корпусом стражей исламской революции (КСИР). Именно эта близость к военной элите и сделала его главным претендентом. В отличие от своего отца на момент прихода к власти, Моджтаба уже обладает религиозным титулом аятоллы, что формально закрывает вопрос о его компетенции.
Ближайшее будущее Ближнего Востока зависит от того, сможет ли Моджтаба Хаменеи найти баланс между ролью «мстителя за отца» и функцией «спасителя государства».
Полная версия статьи на английском языке.
