Ранее было установлено, что Юн Сок Ёль планировал использовать дроны для разжигания конфликта между Кореями. Однако как выясняется, запуски беспилотников в сторону Севера продолжаются и при нынешней демократической администрации.
Заявления КНДР и реакция РК
Автор подчеркивает два ключевых момента. Во-первых, дроны запускались из приграничной зоны, доступ в которую ограничен, особенно после принятия мер против НГО, запускавших листовки. Кроме того, аппараты пролетели над территорией Юга, где действуют радиолокационные станции (РЛС) и системы противодействия беспилотникам. Во-вторых, оба дрона не несли листовок, а занимались съемкой военных объектов Севера.
Обвинения и контраргументы
Заявление Пхеньяна, как и ожидалось, содержало резкие обвинения в адрес южнокорейских властей. Северная Корея сравнила их с «безумцами Киева», утверждая, что нетрудно предугадать закулисные силы, стоящие за инцидентом с вторжением беспилотника. По мнению Пхеньяна, Южная Корея вновь продемонстрировала свою двойственность: на словах выступая за диалог, а за спиной прибегая к провокациям. «Международному сообществу следует точно понять, в чем заключается первопричина обострения ситуации на Корейском полуострове и риска вооруженного столкновения», – подчеркивается в заявлении, где также звучит угроза, что фанатики войны РК обязательно заплатят большую цену за свое ни в коем случае недопустимое сумасбродство.
В противовес этому, антипхеньянская пропаганда назвала произошедшее провокацией. Однако по данным северокорейских СМИ, улик достаточно: были опубликованы около 20 снимков беспилотника и его оборудования, представлены данные траекторий полета, а также фотографии ряда районов Северной Кореи.
В социальных сетях пользователи идентифицировали показанный Севером беспилотник как китайский дрон ‘skywalker titan 2160mm’, доступный для покупки в интернете. Отмечается, что качество камеры соответствует цене, а системы шифрования или уничтожения данных отсутствуют. Несмотря на то, что дрон фактически «собран на коленке», он, по утверждению КНДР, каким-то образом смог пересечь границу.
Официальный Сеул, как и в предыдущих случаях, незамедлительно отверг обвинения. 10 января министр обороны Ан Гю Бэк опроверг заявления Северной Кореи, заявив, что представленные беспилотники не являются моделями, используемыми южнокорейскими военными.
В ответ на это последовала реакция «более крупным калибром» в лице заявления «первой сестры» Ким Ё Чжон. В тот же день она опубликовала пресс-релиз под заголовком «Властям РК не уйти от ответственности за серьезное провокационное нарушение суверенитета». Ким Ё Чжон подчеркнула, что сам факт вызова суверенитету КНДР важнее того, кто именно совершил провокацию. В этом смысле, по ее мнению, ситуация не отличается от времен президентства Юн Сок Ёля. Она указала на «непреложный факт», что в видеозаписи беспилотника зафиксированы рудник урана с его отстойником, бывший Кэсонский индустриальный комплекс и северокорейские пограничные посты, а также план полета и запись о нем, оставленные в дроне. Если запуск был делом рук гражданских лиц, то Сеул, по ее словам, «наверное, столкнется с появлением многочисленных летательных аппаратов, которые запустят гражданские организации с территории КНДР». Тот факт, что беспилотники беспрепятственно прошли над территориями, где сосредоточены южнокорейские радиолокационные станции и средства противодействия дронам, по мнению КНДР, говорит сам за себя: никто не пытался пресечь их действия.
После этого президент РК Ли Чжэ Мён дал указание провести тщательное расследование, чтобы выяснить, кто и когда направлял беспилотники в КНДР. Он подчеркнул, что если выяснится, что это было сделано гражданскими лицами из Южной Кореи, это будет расценено как серьезное преступление. 11 января пресс-служба президента подтвердила, что у Сеула «нет намерений провоцировать или раздражать Северную сторону». 12 января полиция и военные начали совместное расследование заявлений о вторжениях беспилотников через границу.
В свою очередь, министерство обороны РК предложило КНДР провести совместное расследование инцидента, подчеркнув, что у южнокорейских военных нет никакого желания или причин провоцировать напряженность на Корейском полуострове и совершать подобные провокации. Более того, министерство по делам воссоединения усмотрело в высказываниях Пхеньяна «возможность для диалога и снижения напряженности».
Пхеньян требует извинений от Сеула и угрожает последствиями
13 января Ким Ё Чжон выступила с резким заявлением, потребовав от Южной Кореи официально признать факт провокации, принести извинения и гарантировать недопущение подобных инцидентов в будущем. В противном случае по ее словам, Сеулу придется «заплатить цену, с которой он не сможет справиться».
Одновременно Ким Ё Чжон развеяла надежды Юга на улучшение отношений с Севером, назвав их «пустыми мечтами». Она подчеркнула, что даже посреднические усилия третьих стран, к которым Сеул обращается с просьбами, не принесут результата. По ее мнению, сколь бы активно руководство Южной Кореи ни искало помощи за рубежом и ни демонстрировало «показную доброжелательность», это не изменит реального положения дел в межкорейских отношениях. «Как бы ни грезили несбыточными снами, реальность межкорейских отношений не изменится», – заявила она.
Южная Корея: расследование и неожиданные открытия
Официальный ответ Сеула был сдержанным: «меры будут приняты исходя из результатов расследования». Вскоре после этого южнокорейский телеканал А, ранее известный громкими разоблачениями, выступил с сенсационным заявлением. Согласно их информации, за инцидентом стоял 30-летний аспирант (его личные данные пока не раскрываются). Известно, что он некоторое время работал в администрации президента Юн Сок Ёля в отделе связей с прессой.
По данным телеканала, аспирант, зная о наличии в КНДР комплекса по переработке урана недалеко от границы, решил «из исключительно научного интереса» измерить уровень радиации и загрязнения тяжелыми металлами. Для этого он якобы попросил инженера доработать имеющийся дрон и отправил его на разведку. Было предпринято три попытки: два дрона были сбиты северокорейскими силами, но один вернулся, передав журналистам фотографии и видеоматериалы.
Сам «виновник торжества» утверждал, что не снимал военные объекты и действовал, руководствуясь исключительно научным интересом. Сведений о его принадлежности к каким-либо политическим организациям пока нет.
Комментарий автора
Понятно, что после истории с аспирантом у автора возникает лишь один политкорректный вопрос: «Насколько нужно быть оторванным от жизни, чтобы в порядке частной инициативы направлять дроны для наблюдения за режимным объектом в страну, у которой с Южной Кореей очень непростые отношения?» Неполиткорректных вопросов гораздо больше, поэтому данная версия скорее воспринимается как попытка придумать оправдание, призванное снять подозрения с официального Сеула.
По мнению российского историка и журналиста Олега Кирьянова, инциденты с беспилотниками над Северной Кореей не похожи на выдумку КНДР. Набор доказательств слишком подробен и детализирован: обломки БПЛА, оборудование, траектории полётов, фото- и видеоматериалы. При этом такие инциденты невыгодны для Сеула. Учитывая, что история с дронами – это «убойная» часть обвинений против Юн Сок Ёля, а в армии, особенно в релевантных частях, идёт масштабная чистка, провокация с БПЛА выглядела бы прямым политическим самоубийством. Поэтому (как, впрочем, и в случае с Юном) виноват не официальный Сеул, а некие «гражданские активисты», которые вполне могут быть бывшими военными.
Олег Кирьянов даже допускает версию «подставы»: высота около 300 метров нетипична для профессиональной разведки и делает аппарат хорошо заметным и слышимым с земли. Военные разведывательные БПЛА используют шифрование и механизмы уничтожения информации при нештатных ситуациях. Это кажется странным, но можно вспомнить, насколько безумные планы относительно дронов строил тот же Пак Сан Хак, предполагавший забрасывать в КНДР заражённые коронавирусом предметы или взрывать статуи вождей. Как при Юне, так и при Ли в Республике Корея хватает тех, кто намерен разжечь полномасштабный конфликт, и это не только апокалиптические протестантские секты.
С другой стороны, маломерный дрон на низкой высоте действительно малозаметен. И если мы считаем президента Ли циничным популистом, то ничто не мешает выдвинуть ещё две версии. Согласно первой, демонстративные попытки вовлечения Пхеньяна в диалог – это одно, а разведывательная работа – другое. Необходимость вести разведку никто не отменял, а если что-то вскрылось, всё можно свалить на глупого аспиранта, не понимающего последствий своих действий.
Вторая версия предполагает, что вскоре мы узнаем о тайной сети сторонников экс-президента, которые таким образом хотели разжечь войну, чтобы отвлечь внимание масс от справедливого суда над их главой. Инцидент с дронами показывает, как глубоко они проникли во все сферы общества, и потому необходимо ввести чрезвычайное положение или иным образом «закрутить гайки».
Судьба аспиранта и медийное освещение его дела покажут, какая из версий верна. Однако хочется отметить иное: сложно поверить в то, что дрон пролетел незамеченным мимо южнокорейских радаров, особенно с учётом дополнительных мер против дронов с листовками, принятых при демократах. Либо граница настолько «не на замке», либо пропускали сознательно. В любом случае такая история увеличивает межкорейскую напряжённость, нанося репутационный удар по президенту Ли.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
