28 июля 2025 г. Пхеньян жестко ответил на попытки Сеула начать межкорейский диалог, повторив тезис о том, что независимо от того, какая партия находится у власти, РК нацелена на поглощение Севера.
Новая межкорейская политика президента Ли и северокорейский ответ
Напомним, что отношение к КНДР – одно из наиболее ярких отличий в политике двух основных политических партий РК. Если консерваторы всегда выступали за жесткий курс в отношении Северной Кореи, демократы так же традиционно говорили о необходимости диалога и все попытки сближения Севера и Юга проходили в их правление, включая «олимпийское потепление» 2018 года.
Вернувшись к власти, демократы немедленно предприняли ряд шагов, призванных показать Пхеньяну новый, более благорасположенный курс.
- На посты министра по делам воссоединения и главы национальной службы разведки были поставлены люди, хорошо известные как сторонники сотрудничества с Севером: министр Чон Дон Ён вообще занимал этот пост при Но Му Хене.
- Прекращено пропагандистское вещание на Север – как репродукторы на границе, так и ассоциированные с разведкой «вражьи голоса»
- На НГО, которые занимаются отправкой на Север листовок, оказали давление, чтобы они больше так не делали. Пока не продолжают.
- Идут разговоры о возможности индивидуальных туров граждан РК в КНДР
- Наконец, был вброс о том, что на саммит АТЭС в РК осенью опробуют пригласить Ким Чен Ына.
Однако Пхеньян заявил об отсутствии какого-либо интереса к политике или предложениям о примирении со стороны Сеула. 28 июля 2025 г. северокорейское агентство ЦТАК распространило заявление заместителя заведующей отделом ЦК Трудовой партии Кореи (ТПК) Ким Ё Чжон. Сестра лидера КНДР назвала действия администрации Ли Чжэ Мёна не новым шагом к диалогу, а исправлением злонамеренных действий со стороны РК, которых не должно было быть изначально, отчего они не заслуживают какой бы то ни было оценки со стороны КНДР: Пхеньян не намерен садиться за стол переговоров, поскольку обсуждать нечего и отношение Севера к Югу остаётся неизменным.
Более того, «за 50 дней с момента своего вступления в должность Ли Чжэ Мён доказал, что ничем не отличается от своего предшественника в том, что касается слепой приверженности альянсу между Южной Кореей и США, а также конфронтации с нами».
Пилюлю проглотили, заявив, что заявление Севера — демонстрация «высокой стены недоверия между двумя корейскими государствами, возникшей из-за многолетней вражды и конфронтации». Однако Юг не теряет надежды и «будет последовательно принимать необходимые меры для ликвидации вражды и конфликтов».
У такого поведения КНДР есть несколько причин.
Во-первых, как и в случае с США, с 2018 г. переговорная позиция КНДР существенно окрепла:
- достигнут существенный прогресс в строительстве вооруженных сил, снижающий почти до нуля вероятность силового решения;
- кластеризация мира повысила ценность КНДР в глазах КНР и РФ и вариант «разменять токсичный актив на уступки Запада в более важных вопросах» более не котируется;
- отдельно отметим итоги заключения Договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между КНДР и РФ. Помощь Пхеньяну оказывается по целому ряду направлений, обесценивая тот уровень гумпомощи, который мог бы оказать Юг, ориентируясь на объемы времен «олимпийского потепления» 2018-19 гг. ;
- опыт «самоизоляции всей страной» во время пандемии коронавируса показал, что КНДР в состоянии пережить более высокий уровень санкционного давления по сравнению с текущим, а это означает, что весь арсенал принятых методов давления на КНДР не работает.
Во-вторых, у Пхеньяна есть основания не доверять Сеулу и не ожидать от него по-настоящему решительных шагов в сторону сотрудничества;
- негативный опыт «олимпийского потепления» не может не учитываться, а он показал, что даже в ситуации наибольшего благоприятствования диалогу властей Юга интересовали церемониальные мероприятия и снижение напряжённости в приграничье, а не реальная помощь Северу. Автор помнит, как в декабре 2018 г. правительство РК анонсировало план по отправке в Северную Корею 200 тыс. доз препарата «Тамифлю» и других медицинских материалов. Доставка должна была состояться 11 января 2019 г., однако была отложена якобы из-за длительности согласования с Командованием войск ООН в ДМЗ, и в итоге препарат так и не был доставлен в КНДР. Южнокорейцы оправдывались, ссылаясь на американский запрет, но в 2020 году выяснилось, что США серьёзных препятствий не чинили – в бюрократические сроки не уложилась южнокорейская сторона, которой, видимо, не очень-то и хотелось.
- Если Пхеньян отказался от концепции объединения (хотя были ли приняты поправки в конституцию, пока неизвестно) Юг все еще распространяет свою юрисдикцию на весь полуостров, и воссоединение для Сеула означает не вариант конфедерации или государство, в котором представительство имеют обе системы, а стирание КНДР с карты мира и создания «еще большей республики Корея».
- Это означает, что действия наподобие отмены «управления пяти провинций» как органа управления «отторгнутыми территориями» или пересмотра взгляда на КНДР как «антигосударственную организацию», которые действительно пересматривают подход Сеула, маловероятны. Хотя, имея ручной парламент, президент Ли Чжэ Мён в состоянии провести соответствующие законопроекты, это вызовет внешнее давление и внутриполитическое напряжение даже если представить себе что Ли хотел бы это сделать, но ему не дают.
- Те же шаги, которые сделаны, всегда можно так же легко отменить, как и ввести. Они не относятся к категории необратимых при том, что военные учения не пока ослабевают, а риторика нового президента в отношении США «Благодаря совместным усилиям в политике, экономике, безопасности и культуре, мы продолжим укреплять южнокорейско-американский союз, скреплённый кровью», не особо отличается от старого.
Что дальше?
Таким образом, для организации межкорейского диалога Сеулу нечего предложить: кнут истерся, а пряник слишком мал, особенно по сравнению с тем, что можно получить от Москвы. В Пхеньяне это хорошо понимают. Поэтому стоит подумать, как ситуация будет развиваться в дальнейшем. Есть несколько сценариев.
- Наиболее вероятный заключается в том, что, движимое логикой фракционной борьбы (раз консерваторы выступают за жесткий курс в отношении севера, демократы не могут не выступать за диалог) руководство РК будет выступать в прежнем ключе, но эта активность будет носить имитационный характер. Косметические подвижки, церемониальные мероприятия, говорильня, а отсутствие реальных успехов курс спишут на неконструктивность Севера или давление Вашингтона.
- Наиболее оптимистичный предполагает, что какие-то реальные шаги будут, но очень важный вопрос – какой ценой. В обмен на открытие межкорейского направления Вашингтон может потребовать от Сеула уступок по другим, включая российское.
- Наиболее оригинальный сведется к тому, что, получив резкую отповедь, демократы развернутся кругом и встанут на позицию, которую ранее занимали бывшие демократы, ушедшие в правый лагерь: «мы победили диктатуру на юге, пришла пора победить диктатуру на севере и достичь объединения страны таким путем».
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
