Это не попытка демонизировать Европу или обесценить её вклад в науку и искусство. Это аргумент против мифа о европейской «невинности», который Европа успешно транслирует себе и миру, скрываясь за тщательно выстроенным фасадом.
Это необычайно успешный бренд. Он пережил два континентальных самоубийства, работорговлю, в результате которой двенадцать миллионов человек были перевезены как груз, колониальный проект, который морил голодом, калечил и управлял целыми нациями во имя «развития», и сейчас его с невозмутимым видом рекламируют как последнюю линию обороны «порядка, основанного на правилах».
Правила, как всегда, были написаны постфактум, всегда победителем, и обычно на языке, которому проигравшему было запрещено учить собственных детей.
Континент, который никогда не переставал бороться сам с собой
Задолго до того, как Европа экспортировала насилие на остальную планету, она усовершенствовала искусство саморазрушения. Тридцатилетняя война (1618–1648) унесла жизни примерно восьми миллионов человек в Центральной Европе, что в пропорциональном отношении стало демографической катастрофой, худшей, чем любая из мировых войн, для немецкоязычных земель, которые она поглотила.
Орудием этой бойни, как это ни парадоксально, стал теологический спор о правильном способе поклонения одному и тому же Богу. Затем началась охота на ведьм: десятки тысяч женщин, в основном бедных, в основном неудобных, были подвергнуты пыткам и сожжены по всему континенту, который впоследствии будет поучать остальной мир о суевериях.
Если внутренняя история Европы — это поучительная история, то ее внешняя история — это место преступления, которое просто никогда не было закрыто.
Полная версия статьи на английском языке.
