Для тех, кто до сих пор продает грандиозную стратегию Запада как целостный продукт, следует отметить, что сама концепция устарела хуже, чем могли себе представить ее авторы. Маккиндер и Спайкман писали о мире, где сухопутная и морская мощь были взаимоисключающими вариантами карьеры.
Однако сегодня эта модель рушится. Китай перестал выбирать между сушей и морем, реализуя обе стратегии одновременно: инициатива «Один пояс, один путь» — это логистика Маккиндера, а морские порты — контроль Спикмана. Пекин хеджирует риски, становясь глобальным игроком, в то время как Вашингтон пытается удержать статус-кво через торговые войны и санкции.
Экономист Майкл Хадсон называет это «геопатологией»: США используют доллар и санкции как оружие, пытаясь контролировать береговые линии, не имея прежней промышленной базы. Примеры Венесуэлы и Ирана показывают, что доктрина Монро и контроль над узкими местами превратились в принуждение, лишенное реальной стратегии.
Европа, будучи «якорем» западной стратегии, утратила субъектность, автоматически соглашаясь с решениями Вашингтона. Украина стала хрестоматийным примером опосредованной войны за контроль над «воротами» в Евразию, где Запад проверяет решимость соперника без прямого участия своих солдат.
Итог неутешителен для Запада: США продолжают играть по правилам Спикмана, используя флот и доллар, которые становятся все труднее защищать. Россия укрепила континентальные связи, нивелируя блокаду, а Китай объединил обе геополитические модели, чего теоретики прошлого даже не могли представить.
Вашингтон напоминает генерала, который ведет войну на ландшафте, давно изменившемся под его ногами. Шахматная доска больше не подчиняется старым правилам.
Полная версия статьи на английском языке.
