Активизация связей Сеула с ЕС и НАТО, а также недавние заявления президента Республики Корея (РК) Ли Чжэ Мёна в ходе зарубежных визитов дают основания полагать, что до конца 2026 года Южная Корея может перейти к прямому военному сотрудничеству с Киевом.
Источник: Yonhap
Президент Ли и руководство ЕС
Реакция КНДР последовала 13 июня: представитель МИД страны назвал Южную Корею «неизменным врагом, одержимым конфронтацией», а роль Сеула на Востоке сравнил с ролью Украины на Западе, окрестив РК «соучастником украинских марионеток».
В ответ администрация президента РК выступила с разъяснениями: по версии Сеула, речь не идет об ужесточении курса. Власти заявили, что формулировки о российско-северокорейском сотрудничестве и ядерной программе КНДР лишь повторяют устоявшуюся официальную позицию и не являются сигналом к смене внешнеполитического вектора.
Президент Ли и саммит НАТО
7 июля 2026 года в Анкаре президент Ли Чжэ Мён принял участие во встрече лидеров четырех стран-партнеров НАТО (Южной Кореи, Японии, Австралии и Новой Зеландии) с генеральным секретарем Альянса Марком Рютте.
На полях Форума оборонной промышленности Ли Чжэ Мён представил инициативу «Партнерство Южная Корея – НАТО 2.0». Она предполагает переход от разовых сделок с вооружением к глубокой интеграции: совместной разработке, производству и эксплуатации военных систем. Президент РК сделал акцент на технологическом превосходстве южнокорейского ВПК и готовности обеспечить устойчивые цепочки поставок для нужд Альянса.
По итогам переговоров с Марком Рютте были достигнуты важные договоренности:
Институциональная база: стороны приступают к разработке рамочного соглашения, которое позволит южнокорейским компаниям полноценно участвовать в тендерах НАТО.
Инновации: Сеул будет интегрирован в инновационную экосистему Альянса, где на основе опыта украинского конфликта тестируются передовые военные технологии.
Стандартизация: обсуждается вопрос унификации оборонных стандартов, что станет ключом к расширению доступа РК на рынок вооружений НАТО.
Впоследствии администрации президента вновь пришлось выступать с комментариями, подчеркивая, что данные шаги не означают вступления Республики Корея в НАТО, а направлены исключительно на повышение эффективности существующего партнерства.
РК испытывает экономические проблемы
По мнению российского историка и журналиста Олега Кирьянова, саммит НАТО для Ли Чжэ Мёна — это прежде всего оружейный бизнес. Экономические проблемы РК усиливаются, и вложения экспорт оружия приобретают большее значение. НАТО — это не только военно-политический союз, но и крупнейший в мире рынок вооружений. Не будем повторяться, с каким размахом южнокорейский ВПК «идет в Европу», но отметим, что чем больше Сеул делает ставку на торговлю оружием как способ решить проблемы, тем больше растет его зависимость от этого сектора продаж. Так, недавно Канада отвергла южнокорейский проект подводной лодки в пользу немецкого, и среди будущих покупателей все больше звучат намеки о том, что мощь южнокорейского оружия должна быть эффектно продемонстрирована на практике.
Президент Ли и сотрудничество с Киевом
На полях саммита НАТО президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён провел встречу с Владимиром Зеленским. Лидеры обсудили пути скорейшего прекращения конфликта, а также меры по обеспечению мира и стабильности в регионе. Кроме того, Ли подтвердил готовность Сеула принять активное участие в послевоенном восстановлении Украины.
В развитие этих договоренностей советник президента по вопросам национальной безопасности Ви Сон Нак объявил о решении Сеула выделить Киеву 100 млн долларов. Этот шаг призван продемонстрировать приверженность Южной Кореи глобальной безопасности. Также заявлено о намерении увеличить объемы помощи Украине на этапе масштабного восстановления страны.
Однако в этой ситуации есть и другой, не менее важный аспект. Подобно тому как участие северокорейских военных в СВО дает Пхеньяну возможность изучить реалии современной войны, Украина стремится предложить Сеулу аналогичный опыт. Играя на опасениях Южной Кореи относительно сближения Москвы и Пхеньяна, Киев готов делиться данными (вне зависимости от их достоверности) об особенностях тактики и вооружения Корейской народной армии (КНА).
Табу на контакты с Москвой?
В то время как контакты Сеула с Киевом становятся всё более интенсивными, любые связи с Россией остаются под негласным запретом. 26 июня администрация президента РК официально опровергла сообщения о встрече главы управления национальной безопасности Ви Сон Нака с высокопоставленным представителем правительства РФ, которая якобы состоялась в конце мая в Казахстане.
Ранее газета «Тонъа Ильбо» со ссылкой на свои источники утверждала, что в Астане прошли закрытые переговоры. В ответ на это администрация президента подчеркнула: «Целью визита главы управления нацбезопасности в Казахстан были исключительно двусторонние консультации с казахстанской стороной. Сеул и Москва поддерживают рабочие контакты через посольства и дипломатические каналы, необходимые для обеспечения стабильности отношений, а также защиты интересов граждан и бизнеса».
Разговор с коллегой
Поводом для написания этого текста стал разговор с южнокорейским коллегой. Мы обсуждали перспективы восстановления отношений между нашими странами, но его прогноз оказался куда пессимистичнее моего. Аргументы собеседника сводятся к следующему:
В правящих кругах Южной Кореи сильны антироссийские настроения, которые активно подогреваются прессой — прежде всего корейскоязычными интернет-изданиями. Этот процесс начался с началом СВО, причем инициаторами выступили не столько консерваторы, сколько представители демократического лагеря.
Этому способствуют три фактора. Во-первых, для рядового корейца конфликт на Украине находится за пределами его «ментальной карты». Он воспринимает ситуацию через упрощенную призму: «большой авторитарный режим напал на маленькую демократию, которая свергла коррумпированного президента и строит новое общество». Во-вторых, более 90% материалов в местных СМИ — это перепечатки западных источников. Альтернативная точка зрения пробивается с трудом: российское посольство сталкивается с тем, что его опровержения просто отказываются публиковать. Так, ряд англоязычных изданий Южной Кореи не принял к печати статью посла Г.В. Зиновьева о трагедии в Старобельске (она доступна на сайте посольства). В-третьих, в период президентства Юн Сок Ёля демократы использовали украинскую повестку как инструмент внутриполитической борьбы, упрекая президента в недостаточной защите демократических ценностей.
В итоге за последние годы общественное мнение в Южной Корее прочно закрепилось на стороне Украины. А идти против него для такого политика-популиста, как президент Ли, — стратегия заведомо проигрышная.
…и как все это отразится на отношениях Сеула и Москвы
Понятно, президент Ли всегда говорит то, что хочет слышать аудитория, отчего его заявления на разную публику существенно разнятся. Однако все эти заявления, от осуждения СВО до не особо скрытой рекламы ВПК РК очень напоминают то, что на аналогичных мероприятиях говорил консерватор Юн Сок Ёль, хотя есть один опасный нюанс. Юн выдерживал давление, связанное с требованиями отправить на Украину оружие и боеприпасы, и делал акцент на военно-техническое сотрудничество НАТО и РК. А Ли Чжэ Мён оказывается не объектом, а субъектом воздействия, и, по сути, предлагает превратить военно-техническое сотрудничество в военно-политическое.
Складывается впечатление, что сложности в отношениях Сеула и Вашингтона толкают РК к сотрудничеству к ЕС/НАТО, которое воспринимается как более «демократически» близкий и комфортный партнер.
Олег Кирьянов полагает, что говорить о полном развороте политики Сеула преждевременно, и пересекать одну из главных «красных линий» в отношениях с Москвой там не рискнут. Углубление сотрудничества в сфере обмена разведывательной информацией или поставки технологий более вероятны, чем прямые поставки летального вооружения, благо Ви Сон Нак подтвердил, что по данному вопросу позиция Сеула не изменилась – он по-прежнему выступает против. Однако давление на Ли растет. Во-первых, рост сотрудничества КНДР и РФ воспринимается (как минимум частью истеблишмента) как угроза безопасности РК и оправдание симметричных действий. Во-вторых, будущие покупатели южнокорейского оружия хотели бы доказательства его эффективности в ситуации реальной войны. В-третьих, у Киева появился дополнительный повод для воздействия. В-четвертых, Ли не обладает «упертостью» Юна.
На открытый переход красной линии Ли может не пойти, однако помня стратегию демократов в целом, можно ожидать историй, напоминающих на данный момент полностью пропавшее из новостей дело о «группе энтузиастов» которые при поддержке военных и спецслужб отправляли в КНДР разведывательные беспилотники. Проект будет «отдан на аутсорс» очередной группе энтузиастов или отставников, от которых можно будет или откреститься, или замять дело, и в наиболее неприятном варианте сценария южнокорейское оружие и/или военные специалисты появятся на Украине до конца текущего года.
Впрочем, прогноз такого рода автор пишет в расчете на то, что все, кому надо, поймут опасность движения в данном направлении и сделают иной выбор.
Константин Асмолов, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Китая и современной Азии РАН
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
