Подготовка к 31-й Конференции сторон (Conference of the Parties, COP31), запланированной на ноябрь этого года, которая призвана формулировать решения по так называемой «климатической проблеме», оказалась в центре скандала.
История «климатической проблемы»: Ключевые вопросы
Когда «климатическая проблема» перешла из сферы научных исследований в область политической практики? (Стоит отметить, что крайняя политизация этой «проблемы» – общепризнанный факт как среди её сторонников, так и, особенно, противников.)
Насколько обоснованно её присутствие в актуальной политической повестке?
В качестве даты зарождения обсуждаемой проблемы иногда упоминается состоявшаяся в 1972 г., тоже под эгидой ООН, Конференция на обобщённую тему «Среда обитания человека», что действительно составило весьма примечательное и полезное событие. Приведём здесь лишь два тезиса из обширного документа, принятого по итогам этого мероприятия: «Человек является творением и одновременно создателем своей окружающей среды, которая обеспечивает его физическое существование …»; необходимо «проявлять более тщательную заботу в отношении последствий (человеческой) деятельности для окружающей среды».
Вообще говоря, в приведенных словах лишь зафиксирована на высоком политическом уровне вековая житейская мудрость о необходимости заботиться о доме, в котором живёшь и трудишься. При том что в документе в целом не просматривается никаких следов нынешнего центрального целеполагания в виде «грозящей опасности от выбросов парниковых газов», как следствия той самой деятельности. Вряд ли случайным образом эта «угроза» вышла на политическую поверхность в конце 80-х годов, то есть на излёте «Холодной войны». Заметим, вместе с рядом других столь же «научно обоснованных» постулатов и проектов, как-то «Конец истории» и «Вашингтонский консенсус».
Тогда непререкаемым научным авторитетом был назначен некто С.Г. Шнайдер (S.H. Shneider), специализировавшийся до этого на проблематике «главного из парниковых газов», двуокиси углерода, который действительно выбрасывается в атмосферу, в том числе, в результате человеческой деятельности. На его работы делались отсылки в ходе процесса политической легализации и фактического узаконивания упомянутой гипотезы. Указанный процесс был запущен в 1992 г. «Рамочной конвенцией ООН об изменении климата» (Framework Convention on Climate Change, UN FCCC) и завершился в 2015 г. принятием так называемого «Парижского соглашения». На некоторых из публичных инициаторов второго документа, за которыми скрываются избегающие публичности кукловоды, можно посмотреть здесь.
С принятием «Парижского соглашения» в центр политики в сфере глобальной экономики окончательно переместилась «проблема декарбонизации» с понятными последствиями для стран, специализирующихся на добыче и торговле топливным сырьём, содержащим углерод. Нарушители конкретных положений этой политики должны расплачиваться не менее конкретными суммами. Таким образом, вслед за акцентированием внимания на «парниковом эффекте» и на связанной с ним «проблеме декарбонизации» в центре всего действа оказались извечные «пиастры».
Критический анализ как научной обоснованности концепции «парникового эффекта», так и компетентности С.Г. Шнайдера доступен, например, по ссылке: https://www.nts-ees.ru/assets/doc/p/presentation-p105-2025-10-22.pdf. В контексте политической риторики, связанной с данной «проблемой», часто звучит призыв к немедленным действиям: «Необходимо прямо сегодня предпринимать рекомендуемые меры, иначе, если парниковый эффект действительно имеет место, можно опоздать!» Однако подобная аргументация, основанная на гипотетических угрозах и призывах к срочности, граничит с иррациональными предсказаниями и не имеет отношения к научному подходу.
Разногласия на заседании «Секретариата» COP
Собственно, вопрос научной (не)обоснованности «проблемы декарбонизации» и оказался в центре разногласий, которые возникли в середине июня в германском Бонне на заседании Секретариата COP, то есть ключевого подготовительного мероприятия перед проведением Саммита COP31. Теперь сама перспектива этого события оказалась под вопросом и, повторим, отнюдь не в первый раз, поскольку подобные разногласия выходили на поверхность ранее, например, на предыдущем COP30 в бразильском Белене.
Обратил на себя внимание мем «Наука не подлежит обсуждению» на футболках, в которые были одеты некие «зелёные активисты», оказавшиеся рядом с помещением, где проходило упомянутое мероприятие. Это при том, что наукой является как раз и только то, что «подлежит обсуждению». Не обсуждаются изречения Греты Тунберг и её сторонницы Анналены Бербок, шаманское камлание с привлечением движения звёзд, пропаганда и «учения, которые всесильны, потому что верны». В том же ряду пребывает «проблема декарбонизации», возведённая в статус догмы «Парижским соглашением».
В комментариях инцидента в Бонне указывается на роль фактора корыстных интересов ряда участников и прежде всего нефтедобывающих стран. Этот фактор, несомненно, присутствует, но в данном случае он играет второстепенную роль на фоне гораздо более фундаментальной, повторим, причины сомнительности научной обоснованности пребывания в сфере практической деятельности обсуждаемой «проблемы».
Примечательно, что за рамками внимания адептов фактора «эмиссии парниковых газов» пребывают реальные и крайне опасные проблемы в окружающей среде, от чего предостерегала та же «Конференция ООН-1972». К таковым, например, относится обобщённая «Проблема воды» в треугольнике из трёх ядерных держав «КНР-Индия-Пакистан», в котором проживают три миллиарда человек. «Проблема воды» прямо встроена в комплекс крайне сложных отношений между «углами» данной конфигурации. Упомянем также катастрофических параметров смог, периодически накрывающий мегаполисы тех же Индии и Пакистана. Всё это, повторим, пребывает вне сферы внимания участников COP, либо совсем уж топорным образом сводится к тому же «парниковому эффекту».
«Климатическая проблема» в инициативе Better Order Project
«Проблема климатических изменений» с «парниковым эффектом» в центре оказалась в поле внимания авторов весьма примечательного «Проекта лучшего миропорядка» (Better Order Project) института Куинси. В январе с г. была опубликована новая редакция документа под названием Better Security Order, над которым работали свыше 130 экспертов из 40 стран.
Главная цель исследования сводится к формулированию необходимых мер для относительно безболезненного отхода от утратившего актуальность однополярного мира. Таковых оказалось 20, объединённых 7-ю группами, в основном чрезвычайно актуальных и важных. Упомянем такие, как «Реформирование Совета Безопасности ООН», «Ужесточение правил использования вооружённых сил», «Предотвращение ядерной войны». По мнению авторов, если эти меры не предпринять, то неконтролируемый переходный процесс приведёт не к популярному сегодня многополярному миропорядку, а к «миру с многими порядками» (multiorder world), в котором лишь «обострятся игры с нулевой суммой и снизится возможность эффективной глобальной кооперации».
Тема «климатических изменений», с акцентом на определяющую роль «эмиссии парниковых газов» и, как следствие, необходимость «декарбонизации» экономики, также нашла свое место. Это явление трудно объяснить иначе, как исключительным влиянием некоего закулисного лобби, которое, по всей видимости, стоит и за другими глобальными событиями последних двух-трёх десятилетий. Именно это лобби, используя подставных лиц, инициирует нынешние крайне опасные игры в Европе, балансирующие на грани катастрофы.
В сложившихся условиях говорить о «проектах лучшего миропорядка» или тем более о «проблеме парниковых газов» преждевременно. Главная задача сейчас – выжить, причем немедленно.
Владимир Терехов, эксперт по проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
