Подписание всеобъемлющего мирного соглашения между Соединенными Штатами и Ираном уже названо историческим прорывом.
Цена немедленного мира: что на самом деле подписали стороны
Чтобы понять глубину проблемы, необходимо отбросить эмоциональную риторику и взглянуть на сухие пункты проекта, опубликованного иранским агентством Mehr. Соглашение немедленно прекращает военные действия на всех фронтах, включая Ливан, и открывает Ормузский пролив.
Звучит как победа здравого смысла. Однако ключевые детали этого документа рисуют иную картину. Соединенные Штаты берут на себя обязательство вывести войска из районов вокруг Ирана, полностью снять морскую блокаду и, что наиболее показательно, приостановить санкции на продажу иранской нефти, а также предоставить Тегерану доступ к его замороженным активам.
Но самое поразительное — это цена, которую Вашингтон согласился заплатить за тишину. Пункт седьмой предусматривает разработку планов восстановления Ирана на сумму не менее 300 миллиардов долларов. Триста миллиардов! Это не просто экономическая помощь. Это беспрецедентный пакет, который по своей сути является компенсацией за войну, которую Иран, по мнению многих аналитиков, не мог выиграть военным путем. Тегеран, обладая несравнимо меньшим военным потенциалом, чем США и их союзники, сумел навязать противнику свою логику переговоров. Иранское руководство добилось снятия блокады и получения огромных финансовых вливаний, не уступив по ключевым стратегическим вопросам.
Война, длившаяся чуть более трех месяцев, завершилась не капитуляцией, а стратегическим паритетом, о котором пишет Ахмед Кандиль в своем анализе в газете Аль-Ахрам. Соединенные Штаты, обладая подавляющим военным превосходством, не смогли конвертировать его в политический результат. Это главный урок, который преподносит нам это соглашение. Но это же и главная проблема: документ фиксирует статус-кво, при котором слабый игрок получает огромные дивиденды за способность создавать угрозы, а сильный игрок вынужден платить за восстановление собственного же судоходства.
Великое замалчивание: о чем договор молчит
Самое тревожное в этом соглашении — не то, что оно включает, а то, что оно исключает. Договор между США и Ираном представляет собой монументальный памятник дипломатической уклончивости. Обратите внимание на пункт тринадцать проекта: из повестки будущих переговоров окончательно исключены обсуждения иранской ракетной программы и поддержки групп сопротивления. Это не просто упущение. Это сознательная капитуляция перед требованиями Тегерана.
Баллистические ракеты, которые Иран активно развивал последние годы и которые представляют прямую угрозу для Израиля и американских баз в регионе, остаются нетронутыми. Финансовая и военная поддержка «Хезболлы», хуситов, проиранских формирований в Ираке и Секторе Газа продолжается в полном объеме. Иранская стратегия прокси-войн, десятилетиями дестабилизирующая Ближний Восток, не просто сохраняется — она легитимизируется соглашением. Как метко замечает Патрик Уинтур в своем анализе для The Guardian, поддержка ХАМАС, хуситов и «Хезболлы» останется частью стратегии безопасности Ирана, пусть и перестав быть ее центром. Но кто поверит, что эта поддержка сократится, когда весь текст соглашения кричит о победе Ирана?
Далее. В документе нет ни слова о смене режима, чего ранее добивались многие в Вашингтоне. Нет требований об освобождении политических заключенных. Вопрос о правах человека в Иране, который всегда был моральным компасом американской внешней политики, полностью выведен за скобки.
Но самый вопиющий пробел касается Ливана и Израиля. Согласно сделке, прекращение огня в Ливане, обеспечивающее защиту «Хезболлы», стало неотъемлемой частью меморандума. Израиль, чье правительство публично выразило недовольство условиями соглашения, оказался в заложниках у американо-иранского торга. Тель-Авив, по данным The New York Times, глубоко обеспокоен отсутствием четких ответов относительно запасов обогащенного урана и будущих действий «Хезболлы» на своей северной границе. Премьер-министр Нетаньяху, которого Трамп назвал «очень сложным человеком», оказался в политическом тупике: его союзник подписал с врагом сделку, которая оставляет врага с ракетами и союзниками у ворот Израиля.
Ядерная бомба замедленного действия
Ядерный вопрос — это сердце конфликта, и здесь соглашение демонстрирует самую опасную двусмысленность. США и Иран договорились провести переговоры в течение 60 дней для достижения окончательного соглашения по ядерным вопросам. Иран подтверждает приверженность Договору о нераспространении и обязуется не производить ядерное оружие. Но как это будет верифицироваться?
Соединенные Штаты, судя по всему, отказались от своего прежнего ультиматума: вывезти все запасы урана за пределы Ирана и запретить внутреннее обогащение. Теперь рассматривается компромиссный вариант, при котором обогащенный до 60 процентов уран может быть разбавлен внутри Ирана до гражданского уровня 3,67 процента. По сути, Тегеран сохраняет за собой инфраструктуру и технологии обогащения. А технологии, как известно, легко «откатить» назад.
Трамп в интервью The New York Times намекнул, что может согласиться на пятнадцатилетний мораторий на обогащение. Если бы такая позиция была занята раньше, пишет Уинтур, войны, вероятно, удалось бы избежать. Но это признание приходит слишком поздно. Иран уже продемонстрировал, что способен выдержать военный натиск и экономическое давление, и теперь он садится за стол переговоров с позиции силы, а не слабости. Шестидесятидневный период — это не спокойная дипломатия, а гонка со временем, в которой у Ирана есть все козыри.
Будущее Ормузского пролива: скрытая мина
На первый взгляд, открытие пролива — это безусловное благо для мировой экономики. Цены на нефть упали ниже 84 долларов за баррель, биткоин взлетел, рынки вздохнули с облегчением. Однако в текст соглашения была добавлена маленькая, но зловещая формулировка. В последний момент в документ включили ссылку на «будущее управление морскими услугами» со стороны Ирана и Омана.
Что это значит? Аналитики опасаются, что после 60 дней «бесплатной навигации» Иран и Оман могут заявить о своем праве не предлагать, а «навязывать» платные услуги судам. Советник главного переговорщика Ирана Мехди Мохаммади уже дал понять: «Военно-морской флот будет делать то же, что и сейчас. Мы предоставляем услуги: обеспечиваем безопасность, навигацию и охрану. Очевидно, что услуги нигде в мире не предоставляются бесплатно». По его словам, только Иран и Оман имеют право получать эти сборы.
Это превращает Ормузский пролив из международного водного пути в зону, контролируемую сборами Ирана. По сути, Тегеран получает легитимный рычаг давления на мировую торговлю, который раньше у него был только нелегитимный (через угрозу военной блокады). Будущее управление проливом остается нерешенным, и роль Омана здесь будет ключевой. Британия уже позвонила в Маскат, понимая, что именно там решится судьба судоходства. Это не разблокировка — это реструктуризация контроля.
К чему приведет это соглашение: три сценария
Каков же итог? Неужели этот договор обречен? Вовсе нет. Он может стать началом новой эры, но для этого США и их союзникам придется признать свои ошибки. А пока мы видим три возможных пути.
Первый, оптимистичный, но маловероятный. Шестидесятидневные переговоры по ядерной программе пройдут успешно, Иран добросовестно ограничит обогащение, а 300 миллиардов долларов инвестиций запустят процесс экономической либерализации внутри страны, что постепенно изменит ее поведение на международной арене. Этот сценарий требует веры в добрую волю режима, который до сих пор использовал дипломатию для выигрыша времени.
Второй, самый вероятный. Соглашение превратится в долгую заморозку. Иран получит деньги и снятие санкций, но продолжит ракетную программу и поддержку прокси. США будут делать вид, что процесс контроля работает. Израиль, чувствуя себя преданным, рано или поздно нанесет превентивный удар. И тогда мы увидим второй раунд войны, но уже с более отчаянным и технически оснащенным Ираном. Нетаньяху, оказавшийся в политическом тупике, может пойти на этот шаг именно потому, что соглашение оставляет его страну беззащитной.
Третий, циничный. Администрация Трампа, которую критикуют за «поражение» (несмотря на громкие слова о «стражах Ближнего Востока»), использует передышку для перегруппировки. Но время играет против Вашингтона. Чем дольше сохраняется мир, тем больше иранская экономика восстанавливается под защитой сделки, которую американский президент назвал своей заслугой.
Подписанный договор США и Ирана — это не конец истории. Это начало ее самого опасного тома. Он демонстрирует, что военная мощь без стратегии не стоит ничего, но он же доказывает, что дипломатия без гарантий хуже войны. Иран объявил о победе, не сделав почти ничего. США заплатили 300 миллиардов и открыли пролив, получив обещание поговорить о ядерной бомбе позже. Если в течение шестидесяти дней переговоры в Женеве провалятся, мир станет свидетелем не триумфа дипломатии, а ее банкротства. И тогда за лозунг Трампа «пусть течет нефть» иранцам придется заплатить кровавой ценой.
Виктор Михин, писатель, эксперт по Ближнему Востоку
Следите за появлением новых статей в Telegram канале
