Когда интервью Такера Карлсона с Владимиром Путиным обгоняет по количеству зрителей прайм-тайм CNN, когда выступление Бассема Юссефа на шоу Пирса Моргана обсуждается шире, чем что-либо на традиционных телеканалах, когда биографический фильм о Майкле Джексоне становится одним из самых кассовых музыкальных фильмов в истории, несмотря на десятилетия травли в СМИ, у привратников возникает проблема.
Изменения, которые мы наблюдаем, особенно в последние несколько лет, в том, как говорят влиятельные деятели СМИ, неслучайны. Они создают закономерность, и эта закономерность раскрывает историю о власти: кто ею обладает, что они с её помощью защищают и что происходит с теми, кто слишком приближается к ней или бросает ей вызов.
В течение многих лет Такер Карлсон был лицом основных американских консервативных СМИ, утонченным, воинственным и ортодоксальным консервативным голосом в вопросах внешней политики США. Затем что-то изменилось.
С 2024 года осторожные вопросы Карлсона со временем переросли в конфронтацию.
Обвинения в антисемитизме, заявления о финансировании из-за рубежа и утверждения о том, что ему платили иностранные правительства за организацию определенных интервью, — все это Карлсон категорически отрицал. Ультраправая активистка Лора Лумер утверждала, что он получил 200 000 долларов за организацию своего интервью в Дохе с премьер-министром Катара, — обвинение, которое Карлсон категорически отверг.
Но, пожалуй, ничто так ярко не иллюстрирует панику старого медиа-порядка, как интервью Карлсона с Владимиром Путиным в феврале 2024 года. Интервью посмотрели более 120 миллионов раз на YouTube и X, и институциональная реакция была не в виде дебатов или опровержений, а в виде истерии. CNN назвала это площадкой для лжи.
Полная версия статьи на английском языке.
